Проснулся Томми с тяжелой головой и странным ощущением на шее. Холодное прикосновение металла. Он был в каком-то подвале, пахло сыростью и пылью. Последнее, что помнил — шумная вечеринка, потом удар. А теперь перед ним стоял спокойный, опрятный мужчина в очках. Он представился хозяином дома и сказал, что теперь Томми будет жить здесь. Чтобы научиться быть другим. Не тем, кем был.
Первой мыслью была ярость. Томми дернул цепь, попытался вырваться. Кричал, угрожал. Его новый «воспитатель» лишь покачал головой, словно наблюдал за капризным щенком. Потом в подвал спустились остальные: жена и двое детей. Они смотрели на него не со страхом, а с любопытством. Как на диковинный экспонат.
Дни сливались в череду странных уроков. Его заставляли мыть посуду, читать книги, разговаривать за ужином. Сначала он все делал назло — бил тарелки, матерился. Но его не били в ответ. Ему просто спокойно объясняли, почему так нельзя. Снова и снова. Постепенно злость стала выдыхаться, уступая место недоумению, а потом и усталому безразличию.
Он начал притворяться. Улыбаться, говорить «спасибо», делать уроки с их детьми. Это было игрой на выживание, так он думал. Но однажды, помогая младшему мальчику чинить скейт, Томми поймал себя на мысли, что ему не все равно, получится ли. И что тишина в этом доме не давит, а наоборот. Он ловил на себе взгляды семьи и уже не мог понять — продолжает ли он обманывать их или самого себя. Мир вокруг, который раньше был черно-белым и простым, теперь казался размытым, полным полутонов. И цепь на шее иногда забывалась, становясь просто частью нового дня.